casino siteleri güvenilir deneme bonusu deneme bonusu veren siteler casino siteleri deneme bonusu deneme bonusu veren siteler 2024 güncel deneme bonusu veren siteler güvenilir slot siteleri bonus veren siteler deneme bonusu veren siteler en iyi bahis siteleri deneme bonusu 2024 güvenilir deneme bonusu deneme bonusu veren siteler güvenilir bahis siteleri en iyi bahis siteleri yeni deneme bonusu veren siteler deneme bonusu veren siteler güvenilir slot siteleri tipobet matadorbet tipobet 1xbet giriş deneme bonusu sahabet
Главная 4. Социоядерный антропный принцип и социокультурная парадигма
4. Социоядерный антропный принцип и социокультурная парадигма Печать E-mail

Мировоззрение на базе культуры в широком ее понимании – это посыл к интеграции в будущем

Социоядерный антропный принцип созвучен по методологии нарождающейся культурологической (по Н. Кожевникову) мировоззренческой парадигме.

На мой взгляд, ее лучше называть социокультурной. Н. Кожевников предельные основания – атрибуты культуры (наиболее инвариантные из разнообразия сводящихся к Богу, естественнонаучной и философской картинам мира, фундаментальным канонам литературы и искусства, культурным кодам) видит в качестве структурообразующих элементов новой, гарантирующей необходимые широту и гибкость, мировоззренческой парадигмы, под знаком которой пройдет XXI век, а возможно и несколько последующих веков. Рассмотренные здесь и далее взгляды этого и других авторов на предпосылки и особенности процесса появления нового мировоззрения могут быть полезны при детализации отдельных граней нашего подхода.

Культура как явление по определению формируется обществом. Но и культура, в свою очередь, активна по отношению к обществу. М. Вебером, например, доказана зависимость образа жизни людей от доминирующей в социуме культуры. Заметим, что интерес к проблематике культуры велик в России (“Культурология как наука…”). В том числе, к тому, какими путями культура через пространство смыслов опосредованно влияет на материальную жизнь (Д. Дондурей, И. Дыховичный, телеканал “Культура”, декабрь 2008 г.).

Новое видение мира идет на смену известным и существующим на сегодня обособленно парадигмам: религиозной, философской и естественнонаучной. “Важнейшую роль в построении технической цивилизации и культуры, в которой мы живем, сыграла естественнонаучная картина мира, основанная на постулировании объективных (не зависящих от человека) законов природы. Она доминировала в сознании европейцев в течение некоторого времени (в основном на протяжении рационалистического XIX века). Как сейчас становится очевидным, такая картина является не единственной и имеет весьма ограниченную область применения. Это не может не вызывать ощущения неудовлетворенности у всех мыслящих людей” (В. Ирхин, М. Кацнельсон). Мировоззрение на базе культуры в широком ее понимании – это посыл к интеграции в будущем. Религиозная и естественнонаучная парадигмы отдельно – антагонистические и с выявленными историей недостатками и несбывшимися надеждами на комфортное, бескризисное, гармоничное развитие человечества варианты мировоззрений прошлого и настоящего.

Аналогом культурологической парадигмы по Н. Кожевникову являются, видимо, взгляды Э. Кассирера на культуру. “Культура есть «межсубъектный мир», мир, который заключается не только во «мне», но доступен всем субъектам и в котором все они могут принимать участие” (“Логика наук о культуре, очерк третий”). На суть человека в контексте синтетического обобщения пространства символических форм. Когда, казалось бы, слишком разнородные и несопоставимые ракурсы мифологические, религиозные, языковые, а также - искусства, науки и истории сходятся “к одному центру, и именно этот центр с” (“Опыт о человеке”).

При этом Э. Кассирер считает, что при познании явлений посредством символических форм “необходим двойной путь синтеза и анализа, разделения и воссоединения” (“Логика наук о культуре, очерк второй”). Напомним, что элементы процесса объединительных тенденций во взаимоотношении науки и искусства, науки и в целом духовно-гуманитарной культуры затронуты при рассмотрении тематики символических форм. Но там, все же, задача была иной, прямо противоположной доминанте интеграции данного раздела: показать на пути анализа значение и определенное равноправие каждой отдельной из символических форм познания.

О.Шпенглер (“Закат Европы”) разработал концепцию относительно независимых культур, сменяющих друг друга в ходе исторического развития. В частности, он проанализировал связь господствующих в науке, принадлежащей к той или иной культуре, мировоззренческих установок (говоря современным языком, парадигм) со свойственными этой культуре тенденциями не только в религии, но и в живописи, музыке и т. д. К. Ясперс (“Ницше и христианство”) видел необходимость связи науки “с исторически обусловленной структурой – с особой, «глубокой» душой” (привожу по В. Ирхину и М. Кацнельсон).

А. Закгейм (с. 94) , рассматривая судьбу идеи Д. Менделеева о глубинной связи науки и искусства, в контексте необходимых усилий по гуманитаризации науки вспоминает о мыслях А. Эйнштейна, Б. Рассела, Л. Полинга, В. Вернадского, Ч. Сноу, Н. Моисеева, Е. Фейнберга.

Аналог и вариант культурологической парадигмы – это и идея В. Кузнецова о геокультуре (вслед за идеями И. Валлерстайна) как гуманитарной парадигме XXI века. А также концепция высоких гуманитарных технологий (например, коллективы журнала “Безопасность Евразии” и электронного журнала “Знание. Понимание. Умение”), предназначенных для создания приемлемого ныне типа жизнеустройства. Аналоги – концепции систем научного гуманитарного мониторинга опасных явлений и процессов в социальной сфере, гуманитарной (социально-философской) экспертизы, социального и культурного проектирования (И. Лисеев, Г. Малинецкий и Б. Юдин). А также идея “интегрального мышления, интегральной философии” (К. Уилбер), призванная синтетически объединить философию и различные ветви мировой культуры, основные мировоззренческие установки, которые были выдвинуты на протяжении всей человеческой истории.

В. Садовничий генеральное мировоззренческое направление в наступившем веке видит в тесном и органичном сближении между собой науки (теоретическое знание), вненаучного знания (обыденное знание, практическое знание, мифы, легенды) и политики (прагматичное использование знания в интересах власти и рынка). Он большое значение при этом уделяет и религии. Это направление излагается автором в контексте понятия “мудрость”. И для того, чтобы человечество не оказалось бы еще менее предсказуемым, чем сейчас, и в зоне все умножающихся рисков.

Эти и другие похожие мысли в России, несомненно, имеют корни в наследии философии всеединства (космисты, В. Вернадский, А. Чижевский, Ф. Достоевский, Н. Моисеев), П. Флоренского, В. Вернадского и С. Аверинцева (симбиоз светской и религиозной культур). А также - М. Бахтина и Ю. Лотмана (как одних из основателей культурологии), И. Фролова (например, синтез естественнонаучного и социогуманитарного знания, человек гуманный, идея Института человека) и Д. Лихачева (культура как целостная среда). И в творчестве В. Степина (идеи о программирующей роли культуры в жизни общества, культурно-генетических кодах и их изменчивости как факторе воспроизводства социума и смены цивилизаций, согласовании западных и восточных культурных традиций при выработке стратегии развития общества в предкризисной ситуации). Проблематика, например, сближения и синтеза естественнонаучного и социогуманитарного знания популярна и ныне (“Наука. Общество. Человек”; Вопросы философии, 2007, №6; В. Ирхин и М. Кацнельсон).

Аналогичное направление в нашей стране и за рубежом представляют идеи и исследования, породившие гипотезу (в иных трактовках - мировоззренческий постулат, модель) технико-гуманитарного баланса. По А. Назаретяну, эта гипотеза гласит, что во всей человеческой истории и предыстории реализовался закон, согласно которому чем выше мощь производственных и боевых технологий, тем более совершенные средства культурной регуляции необходимы для сохранения общества. Эти идеи и исследования в контексте баланса, тем более, нужны сейчас, когда наука, техника и современные технологии, в соответствии со своими внутренними технико-экономическими законами, вступили в период ускоренного развития. В соответствии с моделью технологической сингулярности (барьера сингулярности), будущее человечества за пределами первой половины наступившего века не может быть предсказано.

В NBIC-отчете (США) описано это ускорение, говорится о необходимости социального контроля за технологиями. Сейчас, как указывает Б. Юдин, с развитием био- психо- и других технологий “конструирования и модифицирования человека”, отталкиваясь от биологического и социального начал человека, возможности появления ложных и опасных целей модернизации гуманизма, “создания человека с заранее заданными свойствами” и формирования социально значимых тенденций резко увеличились.

Человек стремительно и радикально меняет технологии и материальные условия своего существования. Некоторые поборники нарождающихся сверхтехнологий, например, провозглашают скорое наступление экономики изобилия. Когда отомрут все принципиальные экономические ограничения, пределы роста от Римского клуба и концепция устойчивого развития с международными организационными решениями на сей счет. Но и новое технологическое пространство (вне зависимости от того, сбудутся ли прогнозы об изобилии) все быстрее будет менять человека и общество. Менять их базу: биологическую (включая когнитивный потенциал мозга и симбиоз природного и искусственного в живом), морально-нравственную, социальных норм и отношений, культуры и т.д. Возникнут новые постановки вопросов “Что есть жизнь?”, “Что есть человек?” и других фундаментальных. Какие социоантропные изменения будут доминировать? Ф. Фукуяма, например, весьма пессимистичен в этом контексте (книга “Наше постчеловеческое будущее”, 2002 г.).

Другими словами, человечество под влиянием сверхтехнологий трансформируется не только в контексте материальной природно-искусственной среды обитания. Но, как считают, например, последователи радикально-оптимистического, рационалистически-культурного, индивидуалистически-ориентированного, имеющего исторические корни и предпочитающего “научно грамотных философов и социальных мыслителей” течения “трансгуманизм”, может измениться и само основополагающее понятие “гуманизм” (и вся система ценностей человечества). Причем апологеты сверхтехнологий и “трансгуманизма” (разновидности, с позиций мировоззрения, современной практической натуралистической философии) осознают, что социальные опасности нового мира связаны, прежде всего, с фундаментальными и современными свойствами человека и общества, а не являются неотъемлемым атрибутом “техно”.

Сверхтехнологии на новом уровне, в контексте синхронной с ними энергетической эскалации или, наоборот, сокращения потребления энергии, радикально воспроизведут интенсивную рефлексию предназначения ядерной энергии. Каков будет результат? Современное “умное” и сверхточное безъядерное оружие, например, уже конкурирует с ядерным оружием в определенных условиях. Для исчезновения СССР потребовалось глобальное изменение основ социума, а не ядерное оружие. Сейчас в ходу такие понятия, как “организационное оружие” и “манипуляция сознанием”. Возможно, категория ядерных отходов тысячелетней ”жизни” скоро будет резко расширена за счет новых, гражданских и военных, источников их плодовитого формирования. Напомним, что в США зреет готовность разговаривать о ядерном разоружении, так как их безопасность при этом не уменьшается.

Возможное ускоренное изменение сути человека и человечества “подстегивает”, дополнительно к известному потенциалу ядерного негатива, необходимость сопряжения, взаимопроникновения духовно-гуманитарных знаний и ядерных проблем. Только ли социальный позитив сможет проявить себя при таком, технологическо-антропно-социальном, ускорении? Какие социальные “скороспелки” будут сопровождать технологические прорывы? Те ли это ожидаемые изменения человека и социума, которые явным образом необходимы для того, чтобы ядерная энергия адекватно, благоприятно и активно использовалась людьми? Как будет сочетаться быстро-быстро трансформированный и не известно пока какой новый гуманизм с тысячелетним будущим тех же радиоактивных отходов? Не станет ли человек опасней этих отходов? Не приведут ли к резонансу отрицательные эффекты двух явлений?

Чтобы не впасть в соблазн и опасность быстрого появления “абсолютно новых” принципов существования радикально трансформированного человечества и неизбежных при этом, возможно, трагических перекосов, необходимо не откладывать осмысления, в первую очередь, прежнего коллективного опыта человека разумного.

Культура в контексте регуляции оптимальна еще в одном смысле в сравнении с другими основными составляющими процесса человеческого развития. Культура в целом более динамична, чем естественные биологические изменения, в том числе и важнейшего инструмента для регуляции – мозга. С другой стороны, она более консервативна, чем научные, технические и технологические изменения. То есть, культура имеет предпосылки наилучшим образом обеспечивать “связь времен” и отбраковывать на исторически значимых интервалах появляющиеся временами негативные флуктуации и потенции в более динамичных сферах общества.

Стремление сопоставлять характер развития человечества, научно-технический прогресс с позитивом общечеловеческой культуры возникло не сегодня. “Когда философия хранила верность своей настоящей и высочайшей задаче, когда она хотела представлять собой не только определенный тип знаний о мире, но также и совесть человеческой культуры, ей многократно приходилось возвращаться к этой проблеме” (Э. Кассирер. Логика наук о культуре, очерк первый).

“Мы унаследовали от наших предков острое стремление к объединенному, всеохватывающему знанию. Мы ясно чувствуем, что только теперь начинаем приобретать надежный материал для того, чтобы объединить в одно целое, что нам известно…” (Э. Шредингер, цитирую по Р. Баландину, 1983). В своей речи при получении премии У. Голдинг, лауреат Нобелевской премии по литературе “за романы, которые с реалистической ясностью в сочетании с многообразием и универсальностью мифа помогают постигнуть условия существования человека в современном мире”, сказал: “Размышляя о мире, которым правит наука, я становлюсь пессимистом. Тем не менее, я оптимист, когда вспоминаю о духовном мире, от которого наука пытается меня отвлечь. Нам надо больше любви, больше человечности, больше заботы”.

Даже приверженцы радикально рационалистических, подчеркнуто антиметафизических философских течений на рубеже XIX и XX веков, во многом определившие значимость и прогресс исключительно естественнонаучной парадигмы, не игнорировали полностью роль культуры и иррациональности в формировании мировоззрения. Идеолог эмпириокритицизма, теории, получившей признание большинства современных ей физиков и естествоиспытателей, и один из предшественников направления научной философии и единой науки Венского кружка Э. Мах свою последнюю книгу назвал “Культура и механика”. Сами же участники Венского кружка научного миропонимания, предшественники аналитической философии, оттачивавшие свои мировоззренческие взгляды не в последнюю очередь в междисциплинарных и интернациональных дискуссиях по проблемам атомной физики, квантовой теории и теории относительности, также не были закостенелыми эмпириками. Они допускали интуицию в качестве инструмента познания, видели необходимость тесной близости естественных и общественных наук, обсуждали вопросы специфики конкретных социальных наук и “наук о духе”, сделали революционное открытие о невозможности полной формализации знания в целом, стремились понять сложный характер человеческого знания (О. Назарова).

Отходя в своих взглядах в послевоенные годы от определенного радикализма Венского кружка, один из его активных представителей Ф. Франк обобщил результаты работы многих исследователей и преподавателей университетов США. По их мнению, человечество не стало счастливее и стоит перед опасностями, источником которых являются успехи науки XIX и XX веков. Причина этого – в отсутствии равновесия при познании взаимосвязанного целого природы. В разрыве между наукой и философией, между естественными и гуманитарными науками, в пренебрежении вненаучными основаниями, теологией и метафизикой, в потере связующего звена между наукой и основными историческими направлениями философии, вроде идеализма и материализма, которые служили опорой для моральных, религиозных и политических верований, основой для разных способов построения жизни. Ф. Франк приводит примеры метафизической интерпретации научных результатов с позиций, обусловленных тем или иным уровнем исторического развития человечества. И такая интерпретация служила непосредственным руководством для человеческого поведения, для “инженерии человека”. Он считает, что сейчас, тем более, необходимо науку о физической природе дополнять знаниями о человеке.

Необходимость сближения/интегрирования предметного поля культуры, естественных наук и техники чувствовали не только философы и другие гуманитарии. Аналогичные мысли возникали встречно и в среде представителей конкретного знания и ремесла. Важно, что они, соответственно “методологическим привычкам” прагматиков, еще и претворялись в жизнь. Примером может служить деятельность BauHaus – центра образования, генерирования новых идей и их практической реализации в сфере архитектуры и промышленного дизайна, возникшего в Германии в начале XX века. Идеология этого интегрированного направления включала гармоничное сочетание технической и художественной подготовки специалистов, их духовное развитие, прагматику как цель, повышение роли промышленной эстетики и создание такой искусственной среды обитания, которая комплексно способствовала бы воспитанию совершенного человека.

Ныне А. Алексеева и С. Шардыко в опасных тенденциях дефундаментализации и деметафизикации высшего образования в пользу конкретно-специального знания, а также упрощения и даже развлекательности учебного процесса видят зло. Глубинную причину ухудшения ситуации в Европе, США и России с воспитанием у будущих специалистов подлинно рационального мышления, рациональности разного, в том числе – синтетического, типа. Когда теряется способность к абстракции и цельному системному мышлению, не вырабатывается методологическая культура. А именно, - умение “выходить за рамки эмпирии в область широкого концептуального обобщения и возвращаться обратно, делая практические выводы из абстрактных теоретических положений”. Когда “фундаментальной проблемой … современного молодого специалиста… является неумение… «встроить» свою узкопрофессиональную деятельность в… широкие социокультурные и общенаучные контексты, неспособность увидеть хотя бы конечную ее цель и глубинный смысл”. Когда специалист “не снабжен аппаратом для самообучения, для дальнейшего воспроизводства себя как специалиста”. Отчасти, эти негативные тенденции образования мотивируются доминантой общественной жизни вообще и науки в частности – практически всеобщей и гипертрофированной нацеленностью на получение конкретных, измеряемых деньгами, результатов “здесь и сейчас”. “Ясно, что в этой ситуации, - констатируют авторы, - невозможно вести речь о воспроизводстве мыслительных традиций философского и научного синтеза”.

Ф. Капра свою крупицу методологических находок обнаружил, идя от особенностей современной физики и параллелей между мировоззрениями физиков и мистиков. Подчеркнем направленность вектора мысли исследователя в этом случае: не от духовно-гуманитарных позиций и вопросов к естественнонаучным, а наоборот. Он шел в своем развитии, преодолевая “пропасть между рациональным, аналитическим мышлением и медиативным переживанием мистического откровения”, зачастую интуитивно познавая связь ядерных и других явлений. То есть, гуманизация и гуманитаризация социально-ядерной компоненты человечества, в общем случае, - движение не однонаправленное. Ф. Капра считает, что не только у широкой публики, но и в научных кругах, хотя и более осторожно, растет интерес к расширению сферы социальных приложений результатов физики XX века.

Обсуждая в разных аудиториях проблему соотношения научных и мистических представлений о мироздании, вопросы использования ‘новой физики”, под которой он понимает симбиоз современной физики и восточных мистических учений – “путь с сердцем”, Ф. Капра пришел к следующему выводу. Цитирую: “Теперь я склонен рассматривать этот интерес как одно из проявлений более общей тенденции, направленной на преодоление дисбаланса в нашей культуре – в наших мыслях и чувствах, оценках и критериях, общественных и политических структурах...Мы предпочитали самоутверждение объединению, анализ – синтезу, рассудочное познание – интуитивному, науку – религии, соревнование – сотрудничеству и так далее. Односторонность развития дошла до опасных пределов и привела к социальному, экономическому, моральному и духовному кризису”.

Приведу также пример эффективности аналогий из истории религии и искусства, их взаимоотношений. Когда А. Дюрер изучал и осмысливал Библию, работая над циклом гравюр "Апокалипсис", он постоянно сталкивался с тотальным непониманием мирянами и им самим канонических текстов на латыни. Параллельно с личной духовно-творческой интерпретацией Библии, он инициировал её первый перевод на немецкий язык. Нам нужен "перевод на человеческий язык" и сущности феномена ядерной энергии во всей её полноте. О необходимости в контексте социоядерного “искать язык людей” и о том, что хорошо там, “где благоразумное мышление обретает язык”, говорил еще К. Ясперс.

На Западе, особенно в Германии, культурологической парадигме в настоящее время близка концепция “Леонардо-мира”. Эта концепция плодотворно реализует подход с позиций, интегрирующих естественнонаучные, технические и гуманитарные начала. “Развитие, подгоняемое вперед инновациями, направлено туда, куда они «хотят». При этом растет прагматическое знание о мире и экономизация мира. Но там, где этот рост не сопровождается и не направляется ориентирующим знанием, развитие теряет свой гуманный смысл и сам Леонардо-мир теряет ориентацию” (J. Mittelstra?). Исследуя различия естественных наук и наук о культуре, Э. Кассирер подводит своего читателя к аналогичным мыслям. При этом он ищет не только различия, но и общее в науках. Общее присутствующее. И общее, которое должно присутствовать как результат общения двух сфер наук. Должно перейти от одной к другой. Для взаимной пользы (“Логика наук о культуре, очерк третий”).

Другими современными направлениями западной социальной мысли, сближающими ее с предметным полем естественных наук и техники, являются: “Дети Прометея”, “Наука, Техника и Общество” (Science, Technology and Society: STS), “Поворот к материальному” (material turn), “Акторно-сетевая теория” (Actor-Network Theory: ANT). Эти дисциплины базируются на фундаменте идей “объект-центричной социальности” и “интеробъективности”. Они следуют некоторым интересам М. Хайдеггера по нередукционистской проблематизации вещности социального мира. В какой-то мере, это сообщества “научно грамотных философов и социальных мыслителей”. Они исследуют способы представления материальности средствами социологического воображения, многомерные пространства материальных и социальных связей, новые подходы к социальной интерпретации природных феноменов. А также материальное в социальном, социальное в материальном, проблему преодоления дуализма техники и общества и другие (В. Вахштайн).

Современным аналогом также, в какой-то степени, может быть, видимо, популярное на Западе и объединяющее современное искусство и современную науку, как представляет его читателям философско-литературный журнал “Логос” (№ 4, 2006 г.), междисциплинарное направление “Science Art”, или “Искусство исследования”. Оно “обращает нас к вопросам культурной интерпретации и художественного осмысления научных достижений” (“В мире науки”, 2008 г., №6). Идеологи “Фестиваля гармонии (гармония в формах и процессах: природа, общество, наука, искусство)” в условиях после безоговорочного доминирования как бы самодостаточного (вне необходимости дополнений) научно-технического и как бы прогресса, приведшего к негативным последствиям, аналогично смотрят в будущее. Стратегической идеей, с которой связываются надежды на необходимый поворот общественного сознания и успешные перспективы глобального развития, они видят стимулирование интегрирующих процессов межотраслевого взаимодействия адекватно отражению многосложного, но целостного окружающего мира (Львов, 2008 г.).

Российский журнал “Арт-менеджер”, представленный за рубежом, - “деловое издание, рассматривающее культуру и искусство как ресурс социально-экономического развития общества и предлагающее различные технологии и методологии управления этим процессом”. Идеология этого направления – сопряжение культуры (как суммарного знания человечества) и современной экономики, творчество в экономике, активное взаимодействие представителей культуры, власти и бизнеса. По мнению главного редактора В. Бабкова, культура может не только обеспечить реальную прибыль от социального использования своих достижений в современных условиях “экономики впечатлений”, но и принимать участие в формировании некоторых других направлений экономики.

Гармоничное и в дискуссиях, с помощью высоконравственной науки, научно обоснованной и религиозно фундированной этики, развитие разных, даже противоположных, взглядов на явления нашей жизни, включая науку, отстаивает И. Дмитриевский. На базе собственных исследований и при аппеляции к публикациям Д. Лихачева и Н. Тоотс, идя от законов симметрии, дополнения, полноты в микромире и проводя аналогии с ними, экстраполируя физические законы в сферу сознания и духа. В том числе, - на примере катастроф на ядерных объектах. Дополнительно к социальной поливариантности оценок, привлекая для недостаточного пока осмысления этих катастроф новые представления физики. Тем самым, расширяя спектр оценок процессов возможных взаимодействий, не без участия человека, рукотворных ядерных объектов с природными явлениями. И их социальных последствий при проникновении человека в область опасного и непознанного. Такое расширение, несомненно, необходимо.

В контексте сопряжения ядерных проблем и антропного принципа обратимся к знаниям и гипотезам о феномене вселенной. Почему столь безуспешны поиски внеземных цивилизаций? Если действует благоприятный для человека принцип. И если по данным астрономов в известной части космоса существуют миллиарды пригодных для жизни планет. И может прав К. Ясперс, связывая отсутствие ныне "братьев по разуму" во вселенной с трагическим их неумением разумно распорядиться открывшимися им на определенном этапе развития иных цивилизаций возможностями ядерной энергии, отождествляя факт овладения ядерной энергией с неким общечеловеческим "моментом истины" в части разумности социума? А. Тутуков факт отсутствия искусственных сигналов в космосе объясняет гипотезой об ограниченном времени жизни космических цивилизаций (не более тысячи лет на развитой стадии, соизмеримой по уровню с нынешней фазой в истории человечества) по широкому спектру социальных причин. Не связано ли такое ограничение с опасностями фазы сверхтехнологий?

СОЦИОЯДЕРНЫЙ АНТРОПНЫЙ ПРИНЦИП КАК СИНТЕТИЧЕСКАЯ СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ ПЛАТФОРМА РЕФЛЕКСИИ И ДЕЙСТВИЙ В ЯДЕРНОЙ СФЕРЕ

Еще статьи на тему "культуры":

Сопряжение ядерного, светской и религиозной русскоязычной культуры

Центр экологической культуры

Городской центр культуры - всегда открытая дверь в безграничный мир творчества

Сфера культуры

Лучшая АЭС России в области культуры безопасности

В Мурманской области открылись Дни культуры губернии Финнмарк


busy
 

Язык сайта:

English Danish Finnish Norwegian Russian Swedish

Популярное на сайте

Ваш IP адрес:

44.200.140.218

Последние комментарии

При использовании материалов - активная ссылка на сайт https://helion-ltd.ru/ обязательна
All Rights Reserved 2008 - 2024 https://helion-ltd.ru/

�������@Mail.ru ������.�������