casino siteleri güvenilir deneme bonusu deneme bonusu veren siteler casino siteleri deneme bonusu deneme bonusu veren siteler 2024 güncel deneme bonusu veren siteler güvenilir slot siteleri bonus veren siteler deneme bonusu veren siteler en iyi bahis siteleri deneme bonusu 2024 güvenilir deneme bonusu deneme bonusu veren siteler güvenilir bahis siteleri en iyi bahis siteleri yeni deneme bonusu veren siteler deneme bonusu veren siteler güvenilir slot siteleri tipobet matadorbet tipobet 1xbet giriş deneme bonusu sahabet
Главная Предисловие
Предисловие Печать E-mail

- Это хорошо, что Вы сегодня зашли в редакцию. Как раз готовится к печати Ваш материал по Терскому берегу. Надо поехать в типографию и кое-что сократить... Согласны?

Конечно, я был согласен с редактором «Рыбного Мурмана» - крайне вежливым и внимательным к гостям Станиславом Наумовичем Дащинским. Впрочем, гостем я уже не был, получив перевод из районной газеты «Терский коммунист» в еженедельник «Рыбный Мурман».

Но на новую работу можно было прийти поутру, а я заявился накануне вечером, прямо с поезда.

...В областной типографии, что на улице Карла Маркса рядом с роддомом, на третьем этаже в узкой комнатке-пенале располагались корректоры. Две женщины сидели напротив друг друга за сдвинутыми вплотную столами у подслеповатого, выходящего во внутренний двор окна. Ближе к двери стояли еще два письменных стола, но уже повернутые «лицами» к стенам. В эти голые, выкрашенные в грязно-коричневый цвет стены с царапинами и растекшимися пятнами чернил часами вперяли свои глубокомысленные взоры редактор и ответственный секретарь. Интерьер корректорской завершал громоздкий шкаф, набитый связками бумаг. Перетянутые шпагатом, они хранили оригиналы и типографские оттиски последних номеров газет - как «Рыбного Мурмана», так и «Комсомольца Заполярья» \два дня в неделю корректорскую занимал «Рыбник», в остальное дни - «КоЗа»\. Время от времени в комнате появлялся курьер. В его обязанности вменялось спускаться на второй этаж в наборный цех с вычитанными гранками и возвращаться-подниматься с новыми листиками, листами и бумажными полосами-полотнами. Взяв эти полотна двумя пальцами за краешки и неся их на вытянутой руке, чтобы не испачкаться в свежей типографской краске, курьер был похож на знаменосца. Он гордо пробегал по коридорам и лестничным проемам, чтобы водрузить победные знамена на корректорские столы. Над этими серовато-белыми, кое-где выпачканными черными оттисками клише бумажными полотнами сразу же склонялись растрепанные головы корректоров. Шла читка-вычитка: первая, вторая, третья...

Шел завершающий процесс фильтрации. Где-то там, за стенами корректорской, гомонили, ссорились и мирились, любили и ненавидели тысячи и тысячи читателей газеты, чьи голоса и эмоции журналисты пропустили через свои сердечные фильтры. Пропустили и втиснули в машинописные строки и между строк, группируя, упорядочивая, создавая иные, литературные формы жизни. Этот еще не успевший затвердеть публицистический суррогат, этот сгусток эмоций и событий был влит в жесткие формы-жанры газетных информаций, зарисовок, репортажей. Затем за дело брался редактор, просматривая по диагонали материалы и отсекая лишние куски - лишние по своей, редакторской мерке. Далее начиналась формовка полос, то есть будущих газетных страниц: подгонка материалов по тематике и объему. На данной стадии процесс фильтрации часто путали с кастрацией.... Сюда, в корректорскую, авторы-журналисты не имели права даже позвонить. Здесь шла окончательная огранка-шлифовка уже затвердевших материалов, превращение бесплотных мыслей, слов и чувств в имеющие свой вес и цену страницы газеты, которой \помните анекдот?\ можно было в советские времена прихлопнуть не только муху, но и человека.

- Вот две ваши полосы, - выпрямилась и повернула ко мне белокурую голову одна из работниц, - читайте. Время еще есть.

При этом она с интересом окинула меня профессиональным взглядом. Именно так, приступая к вычитке нового материала, опытный корректор по первым строчкам оценивает качество оригинала и определяет время, которое потребуется на его обработку. Тут же над другим столом чуть приподняла седеющую голову и посмотрела поверх очков вторая корректорша. Оторванные от гранок, ее близорукие глаза несколько секунд привыкали к пространству комнаты и сфокусировались на мне.

- Аня, покалэмэныкуем, - сказала она, не глядя на свою белокурую напарницу. - Пока есть время.

И женщины вновь уткнулись в газетные полосы, калэмэныкуя \с ударением на четвертый слог\, то есть читая вслух лишь первые слова каждой строки, чтобы проверить, не выпала ли случайно при очередном типографском наборе-правке какая-либо свинцовая строчка-литера. Да, именно так в том далеком уже декабре 1983 года делалась газета. Делалась поэтапно, громоздко, непроизводительно по сравнению с нынешними компьютерным набором и версткой. Каждый этап был жестко регламентирован по срокам, заставляя физически ощущать поток времени, лимит которого обострял мастерство профессионала, а новичка нередко доводил до истерики. Это потом, за годы и годы работы в «Рыбном Мурмане», я не только почувствую, но и смогу управлять жестким ритмом производства газеты, пойму, насколько незаменимым может быть исполнительный и расторопный редакционный курьер Валентина Анатольевна Граевская, как преданны были нашей редакции высокие профессионалы своего дела корректоры Марта Михайловна Корнак и Анна Петровна Дякина. Пойму и возьму на себя часть вины перед Анной Петровной, буквально «сгоревшей» на работе, не сумев уйти от инсульта, обрабатывая наши безграмотные опусы...

Итак, передо мной на стол легли две полосы - две будущие газетные страницы, в которых еще можно было делать правку. Не только можно, но и нужно - на одной «зависли» десятка два строк, на другой чуть больше.

И надо было в тексте сократить тот или иной соразмерный кусок. Работа для автора несложная и для меня знакомая - как-никак почти год руководил  районной газетой. Даже удивился, зачем это Дащинский попросил приехать в типографию, ведь мог сам безболезненно сократить. Хотя я уже имел «счастье» испытать методы работы областных изданий с периферийными авторами, когда, читая газету, не сразу понимал, что читаю именно свой, но «отредактированный» материал.

Однако на этот раз ситуация оказалась неординарной. Дело в том, что под рубрикой «Письма с Терского берега» мою рукопись разбили на три полосы для публикации в трех газетных номерах под общим заголовком «Перемены». Заголовок редакционный, а авторские выстраданные названия «Золотой дождь», «Табу» и «Стеклянные бусы Варзуги» стали подзаголовками в самом тексте. Что ж, вариант вполне допустимый. Но, опубликовав первую часть «Писем...» и подготовив к печати вторую, в редакции, планируя следующий, последний в текущем году предновогодний номер газеты, не нашли места для заключительной части моего материала. А делать перерыв на несколько недель, тем более переносить концовку публикации на следующий год - не посчитали возможным. И меня пригласили не просто убрать-сократить несколько десятков «зависших» строк текста, а сделать из двух полос одну. То есть сократить материал более чем вдвое! Скрепя сердце, я с трудом, но произвел подобную операцию-кастрацию \образно говоря, пришлось отрезать не только это, но и несколько более крупных конечностей, оставив только жизненно важные строки-органы\. Душу грела одна мысль: а если нынче вечером я прямо с поезда не зашел бы в редакцию, а затем по великой милости редактора не был бы приглашен в святая-святых корректорскую, - кто и как правил бы эти мои полосы? Уж лучше своей рукой, оно вернее...

Кстати, через несколько лет совместной работы в газете Станислав Наумович признается, что дважды испытал меня на прочность, прежде чем принять в штат редакции. Во-первых, он сознательно предложил мне ставку корреспондента, хотя в «Рыбном Мурмане» были и другие вакансии. В советские времена в подобных случаях редактор районной газеты мог претендовать на должность если не ответственного секретаря, то хотя бы завотделом областного издания. А я согласился на корреспондента.

- Значит, не тщеславный и не боится черновой репортерской работы, - решил для себя Дащинский.

Во-вторых, сокращая свои «Письма...», я, оказывается, выдержал экзамен на обидчивость-отходчивость, когда поставил общее дело \газету\ над частным \статьей\. Иной в подобной ситуации мог вспылить, запаниковать, взорваться упреками. Я смолчал.

- Значит, в дальнейшем сможет править и чужие статьи, выдержит авторский напор праведного негодования, - отметил Дащинский. - А это уже хороший задел, чтобы занять руководящую должность...

«Может, я и неправильно с точки зрения подбора кадров действовал, но старался не назначать на ответственные должности людей, которые упорно, несмотря ни на что, рвались к ним. И, напротив, когда человек углублялся в дело, не думая о чинах, он вызывал у меня уважение и безусловное продвижение по службе, - вспоминал С.Н.Дащинский. - ...Признаюсь теперь уже в давнем грехе. Когда Георги позвонил из Умбы и спросил, нет ли места в нашей газете, - я предложил ему поработать... рядовым корреспондентом. Думал: согласится или нет - из редакторов ведь! Он пошел к нам без раздумий, чем уже вызвал уважение. Получалось почти как у украинского партизанского командира Ковпака. Когда к нему попадали в соединение окруженцы или бывшие военнопленные, бежавшие из лагерей, он никому не давал поначалу командирских должностей. «Бери винтовку и воюй, а там побачымо». Очень скоро я «побачыл», что к нам пришел человек талантливый, хотя и с непростым характером. Ну кто ж такого будет держать на задворках? А те, кто рвались к газетным чинам, но ничем особым себя в творчестве не проявили, так и остались при своих интересах».

Это цитата из статьи, написанной Станиславом Наумовичем в 1999-м году к 65-летнему юбилею «Рыбного Мурмана», где с поправкой на праздничность темы автор несколько приукрасил мои способности. Конечно же, какой-то районный, не знающий специфики рыбацкой работы газетчик среди признанных мэтров областной прессы не то что погоды, но и слабого дуновения ветерка не делал. Как раз тогда, на изломе так и не начавшихся андроповских перемен, Дащинский заканчивал формирование коллектива. Из редакции ушли столь блестящие журналисты, как Татьяна Бойкова и Юрий Казанцев. Бойкова уехала в Москву вслед за переведенным туда на работу мужем Владимиром Эриховичем - он шел по партийной линии, в свое время возглавлял Мурманский обком ВЛКСМ, а затем стал «первым идеологом» области, заняв кресло завотделом пропаганды и агитации обкома партии. Татьяна стала парламентским корреспондентом газеты «Известий».

В столицу уехал и Юра Казанцев, и не куда-нибудь, а в «Крокодил». Вряд ли нынешнее поколение молодых россиян представляет, что это был за журнал! Он позволял себе не просто критиковать, не просто вскрывать «те или иные болячки на здоровом теле общества», а всенародное осмеивать глупость и чванство бюрократов и подхалимов. Журнальные публикации обсуждали на бытовом уровне миллионы и миллионы мещан - этим словом нынче можно назвать советских граждан, которые о классовой борьбе знали лишь из школьных учебников и чувствовали себя вполне комфортно в застойные брежневские времена. «Крокодил» помогал им «выпустить пар», вдоволь посудачить с соседями по коммунальной квартире о проделках чиновников-бюрократов и пройдох.

Успел я познакомиться и с мастером репортажа Иваном Елистратовым. Среди его профессиональных достижений и новаций выделю лишь одну мелочь - Иван придумал рубрику «Немелочи жизни». Очень точную для житейских материалов рубрику, которая навсегда прижилась в нашей газете. Как, впрочем, и в столичных изданиях, но мы были первыми. Елистратов тоже подался в Москву, работал в столь солидных газетах, как «Советская Россия», «Известия», в журнале «Северные просторы».

Там же, в столице, вскоре обосновался и Валерий Чисников, который стал моим первым непосредственным начальником в редакции, возглавляя отдел промышленного рыболовства нашего еженедельника. Валерий какой-то период был пресс-секретарем председателя Госкомитета страны по рыболовству, когда его возглавлял тоже наш мурманчанин Владимир Федорович Корельский. То бишь выходцы из «Рыбного Мурмана» в Москве не чувствовали себя провинциалами и на равных соперничали с ведущими журналистами страны.

А кто же тогда, в начале восьмидесятых, пришел в редакцию? Это Анатолий Вилов, Валерий Милютин, Владимир Беляев, Инна Березюк, Виктор Корецкий - все те, с кем в восьмидесятые годы я трудился бок о бок. Профессионально вела партийную тематику Людмила Шебеко. Талантливым очеркистом и репортером была Наталья Нечаева. Одним из моих учителей стал Павел Алексеевич Быстроумов, патриарх заполярной журналистики, чья фамилия появилась на страницах «Рыбного Мурмана» еще до рождения на свет автора этих строк...

О многих из коллег и друзей-товарищей я еще расскажу в этой книге, которая, по сути дела, написана ими и тысячами читателей газеты, к письмам которых мы всегда прислушивались. Авторы-читатели высказывали на страницах газеты свое мнение о столь глобальных переменах, как социально-экономическая переориентация целого региона. Эта переориентация произошла на наших глазах, ведь за каких-то несколько лет из русского языка - а значит и из сознания целого народа! - исчезло, стало архаичным словосочетание «рыбный Мурман». О тех, кто этому помогал и кто пытался противостоять, о том, как сознательно или ненамеренно мы опустили заполярную рыбную отрасль до уровня второстепенных промыслов, - о том из номера в номер, из года в год писала газета «Рыбный Мурман». Эти публикации и стали основой данной книги.

Рыбный Мурман в кавычках и без (1983 - апрель 2000)


busy
 

Язык сайта:

English Danish Finnish Norwegian Russian Swedish

Популярное на сайте

Ваш IP адрес:

100.26.176.111

Последние комментарии

При использовании материалов - активная ссылка на сайт https://helion-ltd.ru/ обязательна
All Rights Reserved 2008 - 2024 https://helion-ltd.ru/

�������@Mail.ru ������.�������