В ProScience-Театре прошла лекция историка-японоведа Александра Мещерякова «Природные катастрофы и формирование японского национального характера».


По наблюдению Александра Мещерякова, природные катастрофы часто выявляют лучшие черты, свойственные населению Японии. Во время сильнейшего в истории Японии землетрясения в марте 2011 года и последовавшего за ним цунами в стране было много разрушений, но не отмечалось случаев мародерства. Такое явление невозможно в Японии, и если сообщения нем в прессе появляются, то это повод усомниться в достоверности источников, а не в порядочности японцев. При этом регуляция поведения происходит не из-за религиозного мировоззрения, а из-за характерной для японцев этической модели, не позволяющей поступать плохо, так как нарушитель этической нормы будет выглядеть плохо в глазах окружающих.


Восприятие природных катастроф жителями Японии в ходе истории менялось. По словам Александра Мещерякова, больше всего в древности японцы боялись не землетрясений, а засух. В Японии с ее скорее влажным климатом есть сезон в июле – августе продолжительностью примерно месяц, когда дождей почти не выпадает и посевы могут погибнуть. Но с развитием рисоводства, требующего искусственного орошения полей, за века была создана такая система земледелия, которой такие засухи не были опасны. Землетрясений же в древности боялись мало, так как не существовало больших скоплений людей, где в случае землетрясения было бы много жертв. Однако с XII века, когда в Японии наступил период раздробленности и упадка государства, землетрясения в письменных источниках описывались как весьма катастрофичные, обстоятельным перечислением ужасающих деталей, даже те, что обходились без человеческих жертв. Эпоха сменилась, наступили времена сегуната Токугава, вновь пришла стабильность, и восприятие природных катастроф снова изменилось: о катастрофическом извержении вулкана близ столицы в документах почти нет упоминаний.